Корреспондент радиостанции «Свобода» Андрей Мужицкий
За те деньги, что он получал от своего куратора из МИ-6,
С точки зрения коммерческой привлекательности чеченская тема в мировой журналистике стояла на третьем месте после описания «ужасов холокоста» и псевдонаучных страшилок вроде «истощения озонового слоя». Гонорары за репортажи о «героических подвигах» подручных Черного Араба
— Я понимаю, — продолжил британец, — что не все действия наших друзей на Кавказе заслуживают одобрения. И не все вызывают понимание. Особенно здесь, в России.
Мужицкий опять согласно покивал.
Похищения, пытки и убийства пленников, часть из которых были гражданами США и Евросоюза, плохо вписывались в логику «народно-освободительной» борьбы и служили Кремлю прекрасным оправданием жестких контртеррористических действий. Попытки урезонить бородачей с автоматами и склонить их к взятию в заложники исключительно жителей России наталкивались на полное непонимание. «Гордые абреки» злобно скалились, орали нечто невразумительное насчет «джихада»
Закончившие, в отличие от подавляющего большинства боевиков, среднюю школу, эмиссары пространно рассуждали о «жестокости русских военных», обвиняли Москву в исчезновении десятков тысяч задержанных в ходе зачисток мирных жителей, демонстрировали мутные фотографии, на которых громоздились горы трупов «замученных федералами» женщин и детей, и просили денег.
В свободное от общения с европарламентариями время послы террористов обычно пропадали в кварталах публичных домов, где с завидной регулярностью влипали в дурнопахнущие истории, связанные с избиениями проституток. Полиция в разборки сутенеров с клиентами предпочитала не вмешиваться, поэтому отнюдь не редкими были случаи, когда чеченские эмиссары на следующее после дня открытия правозащитного форума утро радовали хозяев мероприятия свежими фингалами и разорванными пиджаками. Охране публичных домов были по барабану все «борцы за свободу», мордовороты защищали товарный вид жриц любви и лупили представителей вайнахских тейпов ничуть не меньше, чем какого-нибудь загулявшего украинского матроса, удумавшего попользоваться пышнотелой негритянкой и в порыве страсти поставившего ей бланш под глазом.